Час, ради которого Он пришёл

Матфея 26:47–68

И, когда еще говорил Он, вот Иуда, один из двенадцати, пришел, и с ним множество народа с мечами и кольями, от первосвященников и старейшин народных. 48 Предающий же Его дал им знак, сказав: Кого я поцелую, Тот и есть, возьмите Его. 49 И, тотчас подойдя к Иисусу, сказал: радуйся, Равви! И поцеловал Его. 50 Иисус же сказал ему: друг, для чего ты пришел? Тогда подошли и возложили руки на Иисуса, и взяли Его. 51 И вот, один из бывших с Иисусом, простерши руку, извлек меч свой и, ударив раба первосвященникова, отсек ему ухо. 52 Тогда говорит ему Иисус: возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут; 53 или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов? 54 как же сбудутся Писания, что так должно быть? 55 В тот час сказал Иисус народу: как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями взять Меня; каждый день с вами сидел Я, уча в храме, и вы не брали Меня. 56 Сие же всё было, да сбудутся писания пророков. Тогда все ученики, оставив Его, бежали. 57 А взявшие Иисуса отвели Его к Каиафе первосвященнику, куда собрались книжники и старейшины. 58 Петр же следовал за Ним издали, до двора первосвященникова; и, войдя внутрь, сел со служителями, чтобы видеть конец. 59 Первосвященники и старейшины и весь синедрион искали лжесвидетельства против Иисуса, чтобы предать Его смерти, 60 и не находили; и, хотя много лжесвидетелей приходило, не нашли. Но наконец пришли два лжесвидетеля 61 и сказали: Он говорил: могу разрушить храм Божий и в три дня создать его. 62 И, встав, первосвященник сказал Ему: что же ничего не отвечаешь? что они против Тебя свидетельствуют? 63 Иисус молчал. И первосвященник сказал Ему: заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий? 64 Иисус говорит ему: ты сказал; даже сказываю вам: отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных. 65 Тогда первосвященник разодрал одежды свои и сказал: Он богохульствует! на что еще нам свидетелей? вот, теперь вы слышали богохульство Его! 66 как вам кажется? Они же сказали в ответ: повинен смерти. 67 Тогда плевали Ему в лице и заушали Его; другие же ударяли Его по ланитам 68 и говорили: прореки нам, Христос, кто ударил Тебя?

Перед нами один из самых страшных и одновременно самых славных отрывков во всём Писании. Страшный — потому что здесь мы видим, на что способен грех: предательство, ложь, насилие, глумление над Святым Божьим. Славный — потому что здесь мы видим, на что способна любовь Христа: Он добровольно идёт на крест, удерживая Свою силу, чтобы исполнить волю Отца и спасти тех, кого Отец Ему дал.

Чтобы понять, что происходит в этом тексте, нам необходимо увидеть, откуда мы пришли.

Что было прежде. Мы находимся в Гефсиманском саду. Непосредственно перед этим Иисус трижды молился Отцу: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты» (26:39). Он прошёл через такую агонию духа, что пот Его был подобен каплям крови. Ученики трижды заснули, хотя Он просил их бодрствовать. И вот — молитва закончена. Иисус встал с решимостью послушания. Он уже сказал: «Вот, приблизился час, и Сын Человеческий предаётся в руки грешников. Встаньте, пойдём: вот, приблизился предающий Меня» (26:45–46). Обратите внимание: Иисус не убегает. Он идёт навстречу. Борьба была решена в молитве. Теперь Он действует в полном согласии с волей Отца.

Ещё раньше — на Вечере — Иисус предсказал и предательство Иуды, и отречение Петра, и бегство всех учеников. Всё, что мы видим в нашем отрывке, было объявлено заранее. Ничто не застигло Его врасплох. Он шёл на крест не как жертва обстоятельств, а как Царь, исполняющий замысел вечного Бога.

Предательство Иуды (ст. 47–50). Матфей подчёркивает, что Иуда — «один из двенадцати». Это не случайная деталь. Это рана. Предатель — не посторонний. Он три года ходил с Иисусом, слышал Его учение, видел Его чудеса, был послан с поручением проповедовать и исцелять. И теперь он приходит с толпой, вооружённой мечами и кольями, посланной от высшего религиозного руководства Израиля — «от первосвященников и старейшин народных». Обратите внимание: те, кто должен был вести народ к Богу, организовали ночной арест Мессии.

Знак, который выбрал Иуда, — поцелуй. В культуре того времени это был знак близости, уважения, дружеской привязанности. Иуда использует самый тёплый жест как орудие предательства. Слово «поцеловал» в стихе 49 указывает на усиленное действие — он не просто коснулся щеки, он целовал Его нарочито, демонстративно, чтобы толпа точно увидела знак. Грех всегда извращает доброе. Он берёт Божьи дары — близость, доверие, общение — и превращает их в инструмент зла.

«Радуйся, Равви!» — говорит Иуда. Слово «Равви» — «учитель мой» — это обращение ученика. Но Иуда давно уже не был учеником сердцем. Вспомните: когда остальные ученики на Вечере спрашивали «Не я ли, Господи?», Иуда спросил: «Не я ли, Равви?» (26:22, 25). Он не называл Иисуса Господом. Он видел в Нём учителя, но не Господа своей жизни. Это тонкое, но важнейшее различие: можно признавать Иисуса великим учителем — и не подчиняться Ему как Богу. Такая вера не спасает.

Ответ Иисуса поразителен: «Друг, для чего ты пришёл?» Слово «друг» здесь — не тёплое слово, как мы могли бы подумать. Матфей использует его всего три раза в Евангелии, и каждый раз оно звучит в контексте обличения: в притче о работниках в винограднике (20:13), в притче о брачном пире, где человек без брачной одежды слышит: «друг, как ты вошёл сюда?» (22:12), и здесь. Это обращение дистанцированное, даже строгое. Иисус не закрывает глаза на происходящее. Он даёт Иуде последнюю возможность осознать, что тот делает.

«Для чего ты пришёл?» — этот вопрос обнажает совесть. Иуда знал, для чего он пришёл. И Иисус знал. Но вопрос заставляет предателя встать лицом к лицу со своим выбором. Бог никого не предаёт суду, не дав возможности увидеть свой грех.

Меч Петра и власть Христа (ст. 51–54). Пётр действует так, как действует плоть, когда она искренна, но неуправляема: он извлекает меч и отсекает ухо рабу первосвященника. Из параллельных мест мы знаем, что это был Пётр и что раба звали Малх (Ин. 18:10). Матфей не называет имени — его фокус не на Петре, а на словах Иисуса.

И эти слова — одно из самых мощных откровений во всём Евангелии.

Во-первых, Иисус говорит: «Возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут». Это не пацифистский манифест, это принцип для данного момента. Царство Божье не утверждается человеческим насилием. Пётр думал, что защищает Иисуса. Но Иисус не нуждался в защите. Он нуждался в послушании Отцу. Когда мы защищаем Божье дело плотскими методами — манипуляцией, давлением, агрессией — мы мешаем Богу, а не помогаем Ему.

Во-вторых — и это потрясает — Иисус открывает, какой силой Он обладает: «Или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?» Римский легион насчитывал около шести тысяч воинов. Двенадцать легионов — это более семидесяти двух тысяч ангелов. Один ангел в ночь Пасхи поразил всех первенцев Египта. Один ангел в дни Езекии уничтожил сто восемьдесят пять тысяч ассирийцев (4 Цар. 19:35). А Иисус говорит о двенадцати легионах. Вся армия, пришедшая Его арестовать, была ничтожна перед той силой, которую Он мог призвать одним словом — и не призвал.

Почему не призвал? Вот ключ ко всему отрывку: «Как же сбудутся Писания, что так должно быть?» (ст. 54). Иисус не был бессилен — Он был послушен. Он удерживал Свою силу добровольно. Он шёл на крест не потому, что не мог иначе, а потому, что так было определено Отцом, записано в Писаниях и принято Им в Гефсиманской молитве. Это — добровольная заместительная жертва. Если бы Он призвал ангелов, мы бы погибли в своих грехах. Он отказался от избавления, чтобы мы его получили.

Обличение толпы (ст. 55–56). Иисус поворачивается к толпе и говорит: «Как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями взять Меня; каждый день с вами сидел Я, уча в храме, и вы не брали Меня». Здесь Иисус обнажает лицемерие религиозной власти. Если бы Он был преступником, они могли арестовать Его публично, при свете дня, в храме. Но они пришли ночью, с оружием, тайком — потому что боялись народа (ср. 26:5). Они действовали как трусы, прикрывающие несправедливость видимостью законности.

И снова Матфей ставит точку, которая пронизывает весь отрывок: «Сие же всё было, да сбудутся писания пророков». Это рефрен — повторяющийся мотив. Стих 54: «как же сбудутся Писания». Стих 56: «да сбудутся писания пророков». Матфей хочет, чтобы мы поняли: за кажущимся хаосом — предательством, арестом, бегством учеников — стоит суверенный Божий план, предсказанный через пророков. Злодеяния людей не отменяют Божьего замысла — они неосознанно его исполняют.

«Тогда все ученики, оставив Его, бежали». Исполнилось слово Захарии, которое Иисус Сам процитировал несколькими часами ранее: «Поражу пастыря, и рассеются овцы стада» (26:31; Зах. 13:7). Все. Не некоторые — все. Те, кто клялись умереть с Ним, бросили Его в час испытания. Это — правда о человеческой верности без силы Духа. Мы все — эти ученики. Наша преданность Христу в благополучии ничего не стоит, если она не укоренена в благодати, которая держит нас тогда, когда наши силы кончаются.

Суд перед Каиафой (ст. 57–68). Иисуса ведут к Каиафе, первосвященнику. Матфей отмечает, что «книжники и старейшины» уже собрались — ночью, в нарушение собственных правил. Синедрион не мог законно заседать ночью, не мог собираться в доме первосвященника вместо зала при храме, не мог выносить смертный приговор в тот же день, что и суд. Всё это были нарушения их же закона. Люди, которые ревновали о букве закона, растоптали его, чтобы убить Того, Кто был исполнением всего закона.

Пётр следует «издали» (ст. 58). Это не просто географическая деталь — это духовная характеристика. Он не убежал совсем, как другие. Но и не стоял рядом. Он хотел «видеть конец» — как наблюдатель, а не как ученик. Так бывает, когда мы теряем смелость веры: мы не уходим от Христа полностью, но держимся на расстоянии, сливаясь с окружением, «сидя со служителями». Мы знаем, куда это привело Петра — к троекратному отречению. Следование «издали» — это всегда путь к падению.

Синедрион «искал лжесвидетельства». Матфей не говорит, что они искали свидетельства и нашли ложное. Он говорит, что они намеренно искали ложь. Суд был предрешён, им нужен был только формальный повод. Но даже ложь не складывалась — свидетельства не согласовывались (ср. Мк. 14:56, 59). Наконец пришли двое и сказали: «Он говорил: могу разрушить храм Божий и в три дня создать его».

Иисус действительно говорил нечто подобное, но совершенно иначе: «Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его» (Ин. 2:19). Он говорил не о каменном здании, а о Своём теле — о Своей смерти и воскресении. Лжесвидетели исказили и слова, и смысл: Иисус сказал «разрушьте» (обращаясь к ним), а они передали «могу разрушить» (приписав Ему угрозу). Так работает ложь: она берёт крупицу правды и выворачивает её, делая обвинением то, что было откровением.

Первосвященник раздражён. Он встаёт — жест нетерпения и давления — и требует: «Что же ничего не отвечаешь?» А Иисус молчит. Это молчание исполняет слова пророка Исаии: «Как овца, ведомая на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих» (Ис. 53:7). Он молчит не потому, что Ему нечего сказать, а потому, что ложные обвинения не заслуживают ответа. Его молчание — это достоинство Того, Кто знает, что подлинный суд совершается не здесь.

Тогда Каиафа прибегает к последнему средству — к клятве: «Заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий?» По иудейскому закону, человек, поставленный под клятву, обязан был отвечать. И здесь Иисус говорит — но говорит не как подсудимый. Он говорит как Судья.

«Ты сказал» — эта формула в контексте еврейского диалога означала утвердительный ответ: «Да, это так, как ты говоришь». Но Иисус не останавливается. Он добавляет: «Даже сказываю вам: отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных». Это — соединение двух ключевых пророчеств. «Сидящий одесную силы» — отсылка к Псалму 109:1, где Господь говорит Господу: «Седи одесную Меня». «Грядущий на облаках небесных» — отсылка к Даниилу 7:13–14, где Сын Человеческий получает от Ветхого днями вечное царство и славу.

Иисус говорит Каиафе: «Я — Мессия. Я — Сын Божий. И вы увидите Меня не на скамье подсудимых, а на престоле вселенной». Слово «отныне» переворачивает ситуацию: с этого самого момента начинается возвышение Христа. Крест — не поражение. Крест — начало воцарения. И тот, кто судит Иисуса сейчас, однажды будет стоять перед Ним как перед Судьёй.

Каиафа разрывает свои одежды и кричит: «Он богохульствует!» Ирония здесь невыносима. Если Иисус — не Тот, за Кого Себя выдаёт, то да, это богохульство. Но если Он — Сын Божий, то богохульствует не Он, а те, кто осуждает Его. Каиафа, сам того не зная, выносит приговор не Иисусу, а себе и всему синедриону.

Приговор выносится единогласно: «Повинен смерти». И тут же начинается надругательство: «Плевали Ему в лице и заушали Его; другие же ударяли Его по ланитам и говорили: прореки нам, Христос, кто ударил Тебя?» Они издеваются над Его мессианством. Они требуют «пророчества» как фокуса — назови, кто тебя ударил. Но пока они глумились, исполнялось настоящее пророчество Исаии: «Я предал хребет Мой биющим и ланиты Мои поражающим; лица Моего не закрывал от поруганий и оплевания» (Ис. 50:6). Тот, над Кем они смеялись, был живым исполнением пророчества, которое они — знатоки Писаний — должны были узнать и не узнали.

В час ареста, предательства и неправедного суда Иисус Христос открывается не как беспомощная жертва, а как суверенный Сын Божий, Который добровольно отдаёт Себя на страдания и смерть ради исполнения Писаний и замысла Отца — чтобы стать искупительной жертвой за грехи Своего народа.

Практические уроки

Первое: грех предательства рождается задолго до самого поступка. Иуда не стал предателем в Гефсиманском саду. Он стал им тогда, когда впустил в сердце сребролюбие и отказался подчинить свою жизнь Иисусу как Господу. Внешнее следование за Христом при внутреннем отказе от Его Господства — это дорога Иуды. Человек может годами находиться среди верующих, знать учение, совершать служение — и быть «сыном погибели». Не религиозная причастность спасает, а живая вера, которая выражается в подчинении Христу как Господу.

Второе: сила Христа была не в том, что Он мог призвать ангелов, а в том, что Он этого не сделал. Мир считает силой способность уничтожить врага. Христос показал другую силу — силу добровольного самоотречения ради послушания Отцу и ради спасения грешников. Каждый раз, когда вы склоняетесь перед волей Бога вместо того, чтобы защищать себя плотскими средствами, — вы отражаете характер своего Господа.

Третье: наша верность Христу без Его благодати — ничто. Все ученики бежали. Все. Если вы думаете, что ваша преданность Христу держится на ваших усилиях, на вашей решимости, на силе вашего характера — вспомните Петра, который клялся умереть с Иисусом и в ту же ночь отрёкся от Него. Единственное, что хранит нас в верности, — это Дух Святой, Который совершает в нас «и хотение и действие по Своему благоволению» (Флп. 2:13). Молитесь не о том, чтобы стать сильнее, а о том, чтобы глубже зависеть от Того, Кто силён.

Четвёртое: религиозность без истины — самый опасный враг Христа. Не римские солдаты организовали смерть Иисуса. Это сделали первосвященники, книжники, старейшины — профессиональные религиозные деятели. Они знали Писание наизусть. Они совершали жертвоприношения. Они учили народ. И при этом они искали лжесвидетельства, нарушали собственный закон и плевали в лицо Богу. Религия без живого познания Христа становится самым утончённым орудием сатаны. Берегитесь этого. Знание Библии, которое не ведёт к поклонению Христу и послушанию Ему, превращается в осуждение.

Пятое: Иисус на суде — это уже ваш Судья. Его слова Каиафе — это слова, обращённые ко всему человечеству: «Отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы». Тот, Кого плюют и бьют, — грядущий Судья живых и мёртвых. Каждый человек встретится с Ним: либо как с Спасителем — если покается и поверит, либо как с Судьёй — если отвергнет. Третьего не дано. Иисус Сам сказал: «Отныне». Это не далёкое будущее. С момента креста и воскресения Он уже воцарился. Вопрос не в том, будет ли Он Царём, а в том, как вы стоите перед Ним сегодня.

Вопросы к вам сегодня

Называете ли вы Иисуса «Учителем» — или Он ваш Господь? Есть ли в вашей жизни область, которую вы удерживаете от Его власти, как Иуда удерживал свои тридцать серебреников?

Когда вы сталкиваетесь с давлением мира — пытаетесь ли вы защитить Божье дело плотскими средствами: гневом, манипуляцией, хитростью? Или вы доверяете Тому, Кто мог призвать двенадцать легионов ангелов — и не призвал?

Следуете ли вы за Христом «издали», как Пётр, — достаточно близко, чтобы считать себя верующим, но достаточно далеко, чтобы не пострадать за Него?

И наконец: когда вы слышите слова «отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы» — что вы чувствуете? Страх суда или радость спасения? Ответ на этот вопрос покажет вам, где стоит ваша душа сегодня. И если вы ещё не пришли к Нему с покаянием и верой — этот час ещё дан вам. Придите, пока Он зовёт. Тот, Кто позволил связать Себя ради грешников, — готов принять вас.